Точка на карте, из-за которой сошлись десятки игроков
Африканский Рог — восточный выступ материка, где сходятся Красное море, Аденский залив и Индийский океан. Через Баб-эль-Мандебский пролив, зажатый между Йеменом и берегом Сомали, ежегодно идёт около 10% мировой торговли и до 30% контейнерных перевозок в Европу. Кто контролирует этот берег — тот держит руку на горле мировой логистики.
Формально здесь одно государство — Федеративная Республика Сомали со столицей в Могадишо. Фактически — минимум три: сама Сомали, находящаяся под постоянным давлением исламистов; автономный Пунтленд на востоке; и Сомалиленд на северо-западе, который живёт как отдельная страна с 1991 года, но до недавнего времени не был признан ни одним членом ООН.
26 декабря 2025 года первым таким признанием стала декларация Израиля — признание Сомалиленда Израилем запустило цепную реакцию, в которой сегодня переплелись интересы Турции, ОАЭ, Эфиопии, Египта, Великобритании, США, Китая и, конечно, самого Израиля — плюс несколько террористических группировок, для которых регион давно превратился в поле боя.
Кто такие «Аш-Шабаб» и другие джихадисты региона
«Аш-Шабаб» («Молодёжь») возникла в 2006 году как молодёжное крыло Союза исламских судов, а после эфиопской интервенции 2006–2009 годов оформилась в самостоятельную партизанскую армию. В феврале 2012 года её лидеры принесли байат — клятву на верность — «Аль-Каиде» — с тех пор группировка остаётся одним из сильнейших филиалов «Аль-Каиды» в мире. По оценкам экспертов ООН, «Аш-Шабаб» насчитывает 7–12 тысяч бойцов, контролирует сельские районы юга и центра Сомали и с начала 2025 года снова расширяет присутствие после провала правительственного наступления 2022 года.
Второй игрок — «Вилаят Сомали» — ИГИЛ. Небольшая, но опасная группировка в горах Голис на севере Пунтленда, которая, по данным американской разведки, выполняет функцию финансового узла всего «Исламского государства»: через неё в 2023–2025 годах шли переводы боевикам от Мозамбика до Афганистана. Именно по её базам этой весной наносил удары AFRICOM.
Ни та, ни другая группировка Сомалиленд не контролируют — во многом поэтому север страны и стал витриной стабильности на фоне хаоса юга.
Клубок финансовых интересов
Китай держит в Джибути свою единственную зарубежную военную базу (около 590 млн долларов инвестиций, 1–2 тысячи военных) и в рамках глобальной стратегии «Один пояс, один путь» (Belt and Road Initiative, BRI) вложился в порты, железные дороги и промзоны от Эритреи до Кении. Инициатива объединяет «Экономический пояс Шёлкового пути» (сухопутные маршруты в Евразию) и «Морской Шёлковый путь» (морские коридоры), охватывает более 150 стран и формирует трансконтинентальную сеть инфраструктуры. Пекин формально сохраняет нейтралитет, но жёстко оберегает эти морские коридоры от любых потрясений.
Эфиопия, второе по населению государство Африки, отрезана от моря с 1993 года. В январе 2024 года Аддис-Абеба подписала с Харгейсой меморандум: 19 км побережья Сомалиленда в аренду под военно-морскую базу в обмен на будущее признание независимости. Могадишо назвал это агрессией и подписал военный союз с Египтом, у которого свои счёты с Эфиопией из-за плотины «Возрождение» на Ниле.
Великобритания через государственный фонд British International Investment совладеет портом Бербера — вторым по значению в регионе после Джибути. Партнёр по концессии — эмиратская DP World.
США держат в Сомали около 400 военных, ведут постоянные удары по «Аш-Шабаб» и ИГИЛ, но избегают публичного признания Сомалиленда. При этом AFRICOM тихо расширяет сотрудничество с береговой охраной Сомалиленда и Пунтленда.
ОАЭ уже почти десять лет строят военную базу в Берберском аэропорту (концессия на 30 лет). После признания Сомалиленда Израилем Могадишо 12 января 2026 года разорвал все военные и портовые соглашения с Эмиратами — эмиратские позиции на юге страны обнулены, зато на севере укрепились.
Израиль, по сведениям Bloomberg, Times of Israel и War on the Rocks, ведёт переговоры о размещении на побережье Сомалиленда разведывательного комплекса, эскадрильи беспилотников и, возможно, точки базирования F-35. Расстояние до Йемена — 300–400 км, прямой выход на позиции хуситов, блокирующих израильское судоходство в Эйлат. Но за хуситами стоит главный куратор — Иран, который через контрабанду оружия «Аш-Шабаб» и связи с местными шиитскими группами давно закрепляется на Африканском Роге. Для Иерусалима база в Сомалиленде — это не только ответ хуситам, но и попытка перерезать иранский логистический коридор в Красном море.
Саудовская Аравия формально молчит, но в Эр-Рияде с раздражением наблюдают, как под самым боком у королевства сходятся две активные силы — эмиратская и турецкая. Саудиты, вложившиеся в собственные проекты на побережье Красного моря, не готовы уступить региональное лидерство ни Абу-Даби, ни Анкаре.
Турция — главный оппонент этой конструкции.
История, о которой не принято говорить
Сомалиленд заселён преимущественно кланом исак — крупнейшей клановой семьёй северного Сомали, доминирующей в Харгейсе, Бербере и Бурао. Это регион с длинной государственной традицией: султанат Исак, потом британский протекторат Somaliland (1884–1960), в отличие от юга, находившегося под итальянским колониальным управлением.
В 1960 году север и юг добровольно объединились. Через двадцать лет исак оказались главной мишенью режима Сиада Барре: в 1988 году его авиация буквально стёрла Харгейсу с лица земли. По разным оценкам, в ходе этого — сегодня официально признанного ООН — геноцида погибли от 50 до 250 тысяч человек. Именно память о геноциде и делает возврат в единое сомалийское государство для Сомалиленда политически невозможным.
После краха режима Барре в 1991 году Сомалиленд объявил независимость и с тех пор проводит демократические выборы, чеканит собственную валюту и содержит армию. Юг же, тоже суннитский, но разорванный войнами кланов дарод и хавийе и джихадом «Аш-Шабаб», продолжает балансировать на грани несостоявшегося государства. Религия север и юг не разделяет — разделяет клановая структура.
Демонстрация Эрдогана
Именно на этом фоне и произошли события конца июня. Совместно с сомалийским спецназом Gorgor (подготовленным турецкими инструкторами) ВВС Турции нанесли удары по подземным туннелям и складам «Аш-Шабаб» в Нижней Шабелле — по данным Минобороны Сомали, ликвидировано около 35 боевиков. Формально это контртеррористическая операция. Фактически — сигнал.
В конце января 2026 года Анкара впервые перебросила в Сомали истребители F-16. Под Могадишо действует крупнейшая зарубежная база турецкой армии TÜRKSOM, в Варшейхе строится «космодром», который эксперты Middle East Forum открыто называют полигоном для баллистических ракет, а буровое судно Çağrı Bey готовится к добыче нефти у сомалийских берегов под охраной турецкого спецназа. За экономическими интересами — 20 миллиардов долларов инвестиций за десять лет — стоит уже полноценное военное присутствие.
Эрдоган не на словах, а на деле показывает: Анкара претендует на роль главного внешнего игрока в Сомали и, шире, — в исламском мире Африканского Рога.
Столкновение, которого ещё вчера не ожидали
Особый нерв ситуации в том, что Турция сейчас на подъёме и в НАТО. Саммит альянса в июле 2026 года впервые проходит в Анкаре, Трамп лично прилетает к Эрдогану, а европейцы, опасаясь сокращения американского контингента, всерьёз обсуждают, что именно турецкая армия — вторая по численности в НАТО — заменит часть американских функций в Европе. Анкара просит доступ к €150-миллиардному фонду SAFE и позиционирует себя как «мост» между Вашингтоном и Брюсселем.
На этом фоне израильско-турецкая коллизия у Баб-эль-Мандеба становится по-настоящему опасной. Впервые с 2010-х годов Иерусалим и Анкара оказались по разные стороны реального фронта: одна сторона строит базы в Сомалиленде, другая — в Сомали.
Особая опасность — в морском праве. В феврале 2024 года Турция подписала с Могадишо соглашение о защите морских границ Сомали, получив, по сути, мандат на патрулирование этих вод. Поскольку Могадишо считает Сомалиленд частью своей территории, Анкара формально имеет право расценить появление израильских беспилотников или эфиопских кораблей у берегов Харгейсы как пиратство или интервенцию — и открыть огонь. Впервые со времён инцидента с «Мави Мармара» 2010 года Иерусалим и Анкара оказываются на грани прямого военного клинча — но теперь не в медиа, а на ключевом перекрёстке мировой торговли. Любой такой инцидент рискует превратиться из локального в кризис внутри самого НАТО: и Турция (член альянса), и Израиль (главный союзник США вне НАТО) завязаны на одну и ту же американскую архитектуру безопасности.
Африканский Рог перестаёт быть далёкой африканской проблемой. Он становится второй, после Украины и Ближнего Востока, точкой, где перекраивается архитектура региональной безопасности — и где Израилю предстоит доказывать, что признание Сомалиленда было стратегическим прорывом, а не дорогостоящей авантюрой.
Больше материалов по теме безопасности Израиля:
